Библиотека Электронных Книг

Почему "катушка синих ниток"...? Ответ пришёл ближе к финалу книги и не был, в принципе, ярким озарением, а скорее принятием факта, будто понимала это с самого начала. Просто с катушки снялась обёртка... Она не просто выпала с верхней полки прямо в руки, в тот момент, когда нужна была по сюжету, она символична в своей сути - маленький, незаметный предмет, способный сохранить на себе километры нити, многолетние истории, семейные легенды.

История, которая начинается прозаично с описания семейных отношений (стареющие родители и повзрослевшие дети, будни смешиваются с воспоминаниями об их детстве и собственной молодости), и выходит к середине книги буквально в зону медитации. Вы уже в кабинете психотерапевта и в мягком кресле рассказываете о своём детстве, о недопонимании в семье, о чудаковатых родителях, странных братьях, о том, как вырвались из суеты родительского дома, но под праздники вам всегда грустно и хочется назад.
Все знают, что будет дальше...? Добрый доктор непременно скажет, что все ваши нынешние страдания от того, что не было или было совершено в детстве, от не закрытых гештальтов, не захлопнутых форточек.

Это как будто вы засыпаете и в голове… что-то соскальзывает, – скажет она доктору Уиссу. – С вами такое бывало? В мозгу какая-то очень четкая мысль, и вдруг раз! – и вы думаете уже совершенно о другом, что логически никак не связанно с первой мыслью, и вы не понимаете, как пришли от первой ко второй. Наверное, сказывается усталость.

В этой книге четыре части, и первая, надо признать, слаба и еле-еле доводит терпеливого читателя до следующих страниц. За рутинными разговорами персонажей ещё не проступают мотивы их поступков, тайны их прошлого, и зацепиться особенно не за что. Но если у вас на один вечер больше времени в запасе, позвольте истории раскачаться. Представьте, что это бабушка, качаясь в кресле, вяжет свитер и, рассказывая вам события дня, вдруг отошла в сторону на несколько десятилетий.

... время! – скажет она <...>. – Ну вам-то известны его фокусы. Когда ты маленький, оно течет медленно, но разгоняется все быстрее, когда взрослеешь. А сейчас вообще все несется мимо одним размытым пятном, и я больше не могу ни за чем уследить! Но время, оно в некотором роде… сбалансировано. Мы молоды совсем короткий отрезок жизни, и тем не менее кажется, что молодость длится вечно. А старость тянется долгие-долгие годы, но время зато летит стремительно. Так что в итоге все уравновешено, понимаете».

Вторая и третья части книги вдруг скрутили меня мокрым полотенцем, не вырваться, ни продохнуть. В пазл стали складываться отдельные вброшенные факты, выстраиваться совершенно иные образы персонажей, нежели то, какими я их уже начала себе представлять. За скучной рутиной дней открылись истоки семейных традиций, мотивы поступков, резолюции межличностных отношений. Герои книги мне вдруг стали не посторонними, а почти родственниками, особенно старшее поколение - я их могу не понимать, не принимать их советы, но куда деваться, люблю.

Неужто в голову не приходит вспомнить, что сегодняшние так называемые старикашки еще недавно, черт их побери, курили марихуану, повязывали голову банданами и устраивали пикеты у Белого дома? Аманда однажды укорила Эбби за то, что та использует слово «клевый»: «Ужасно, когда пожилые пытаются подражать юнцам». Она что, не понимает, что слово «клевый» появилось даже не во времена молодости Эбби, а гораздо раньше?

Как не вспомнить собственную реакцию, когда слышу от мамы слово "прикольный". Как не вспомнить о том, что мне самой уже больше лет, чем было маме, когда я была в возрасте моего сына. И что со страниц фотоальбома смотрит не какая-то посторонняя смеющаяся девушка, спортсменка и красавица, а моя мама, да-да, тоже когда-то молодая и счастливая. Мне чертовски грустно от этой книги, потому что в лёгкой, непринужденной форме, как бы за десертом, мне бросили в лицо факт, который обычно задвигаешь подальше: мы не вечны.

У Эбби имелся один трюк на те случаи, когда Ред начинал вести себя как старый болван. Она вспоминала день, когда влюбилась в него. «Стоял прекрасный, ветреный, желтовато-зеленый полдень…» – начинала она, и все возвращалось к ней – и эта новизна, и огромный новый мир, волшебно раскрывшийся в ту минуту, когда она впервые осознала, что человек, которого она долгие годы едва замечала, в действительности истинное сокровище. Он был совершенен, именно так она себе говорила. И тогда вдруг сквозь обвисшую кожу, мятые веки, впалые щеки и глубокие впадины у рта, сквозь вздорность, тупое упрямство и возмутительную веру в то, что простой холодной логикой решаются все жизненные проблемы, снова проступал спокойный ясноглазый юноша. И Эбби вновь понимала, какое это непередаваемое счастье, что ей в мужья достался этот прекрасный, прекрасный принц.

Я тоже хочу помнить самое прекрасное, и о себе, и о муже, и о нашей молодости, и о маминой - когда, мне кажется, я таки помню ее "совсем не такой". Книга "Катушка синих ниток" ненавязчиво напоминает, какие воспоминания будут ценными спустя годы, какие бусины собирать и хранить. Пусть даже сегодняшний день кажется адским: ребёнок капризничал, голова раскалывалась, бытовые недоразумения сбивали с толку, игристого вечером было мало, чтобы расслабиться, а ванная все такая же старая и мелкая, чтобы вообще мечтать о ее использовании. Я знаю, что все эти "пусть" сольются и расплескаются, оставив в памяти только сопение сына в своей кроватке, пока я сижу на полу и строчу заметку в телефоне. Или - что-то еще, что сегодня кажется незначительным, а память решит иначе.

«В некотором смысле, – надо будет сказать, – память у меня сейчас лучше, чем в молодости. Я вдруг вспоминаю самые удивительные вещи. Мельчайшие, незначительные подробности. Недавно вот в точности вспомнила, как поворачивала запястье, чтобы вставить ручку в сковородку “Корнингуэр”. Нам на свадьбу подарили целый набор, где на все одна ручка, и ее надо было повернуть, чтобы вставить. Почти пятьдесят лет назад! И пользовалась я ими совсем недолго, в них все подгорало. Кто бы еще такое запомнил?»

"Катушка синих ниток" многослойная, будто с каждым витком нить ложится под разным углом, перекручивается, поворачивается, связывает начало с концом и создает единую "бесконечность" родства - между персонажами, между автором и читателем.
Я знаю, что если хочется разобрать на цитаты большую часть книги, - ее будто написал твой знакомый, или о твоих знакомых, или местами - немножко о тебе. И это не фамильярность, и не губительная простота, - я думаю, это мастерство, притягательное и завораживающее.

Въевшиеся в сердце слова: "Счастье - это выдумка... надо решить, что ты счастлив и все", - будто чуточку здесь приписала и я.