Библиотека Электронных Книг

И, сохраненная судьбой, // Быть может, в Лете не потонет // Строфа, слагаемая мной…. А.С. Пушкин

Михаил Афанасьевич Булгаков - автор романа "Мастер и Маргарита", как известно, так и не увидел свой великий роман напечатанным. И большую часть жизни был профессиональным драматургом и писал пьесы для театра. Как театральный человек он понимал, что искусство театра, как никакое другое, сиюминутно и качается на двух чашах весов – с одной стороны благосклонности власти, с другой - любви зрителей. Автор, не сумевший соблюсти это равновесие , не будет успешен, и творчество такого рода вряд ли зависит от того, какое на дворе время.

Жан Батист Мольер, французский комедиограф XVII века, создатель классической комедии, по профессии актёр и директор театра, был хорошо ему знаком. Булгаков писал: "Меня привлекала личность учителя многих поколений драматургов – комедианта на сцене, неудачника, меланхолика и трагического человека в личной жизни". Он написал о нем пьесу "Кабала святош", пьесу по мотивам его произведений "Полоумный Журден", сделал перевод "Скупого" и, наконец, создал биографический роман "Мольер", позднее получивший название "Жизнь господина де Мольера", о котором собственно и речь.

Интересна форма, в которую автор облек этот биографический роман. Перед нами не сухое академическое повествование с перечислением основных жизненных вех, а живой, местами даже в лицах, рассказ о жизни великого комедианта. Автор играет роль рассказчика, облачаясь в старинный камзол, и стараясь максимально приблизиться к веку своего героя. В самые трагические моменты жизни Мольера автор буквально стоит у него за плечом. По речам рассказчика очевидно, что у него очень много общего с главным героем. И это, а также уже известное биографу развитие событий привносит в роман нотку горечи.

Мы становимся свидетелями появления на свет Жана Батиста Поклена, видим его успехи в учебе и страстное желание мальчика посвятить себя театру, что приводит в ужас его отца, зато радует деда. Нам покажут, сколько труда потребуется даже талантливому юноше, чтобы усвоить основы ремесла, завоевать место под солнцем в этой профессии, сколько миль исколесит его театральная труппа по провинции, пока, наконец, не последует приглашение в столицу. В главах, посвященных труппе Мольера, явственно проступает тоска Булгакова по актерскому братству, по чистоте отношений, по ранней свободе творчества.

Талант Мольера расцветает, он наконец понимает, что лучше всего ему удаются не трагедии, а комедии-фарсы, вызывающие гомерический хохот у почтеннейшей публики. Чтобы пьесы нравились зрителю, они должны быть злободневными, балансировать на границе благопристойности и быть полны критики непопулярных в народе типажей - надутых аристократов, святош и бюрократов всех мастей. А для этого требуется не только талант и смелость, но и изворотливость, чтобы власть не разглядела в этих героях себя.

И вот тут рассказчик и он же писатель, хорошо знает, что ожидает великого Мольера впереди. Что произойдет с каждым, кто пытается усидеть сразу на этих двух стульях. Талантливый придворный комедиант и драматург, в шуме аплодисментов и блеске славы стремительно движется к своему неизбежному столкновению с властью. "Потомки! Не спешите бросать камни в великого сатирика! О, как труден путь певца под неусыпным наблюдением грозной власти!". Мольер будет сражаться за судьбу своих комедий, привирать и называть черное – белым, и переписывать бесконечно самые скользкие места, но везде за ним будет следовать зависть и доносы клеветников и конкурентов. А судьбу его в будущем повторит и сам рассказчик, да и любой талантливый драматург. Но тем не менее, есть в судьбах таких людей нечто необыкновенное. Из далекого прошлого, вопреки всем неустроенностям и бедам, горит негаснущим факелом их талант для будущих поколений, как призыв к своим потомкам не предать таким трудом отвоеванный свет.

Моя любовь к театру нечасто подкрепляется его посещениями, но «Кабалу святош» Булгакова я видела, а вот комедии Мольера смотрела только в записи или в виде телевизионных постановок. Больше всего я люблю великолепного «Тартюфа» Яна Фрида, в которого режиссер и весь актерский состав, мне кажется, вложили душу. Сценарий фильма немного отличается от мольеровской пьесы, и в заключительном монологе Тартюф не просто наказан, но и вырастает в фигуру эпическую: "Я буду жить, // Пока на дно// не канет ханжество святое,// Пока мы думаем одно,// А говорим совсем другое…" и дальше "Догоните меня, и что? // Напрасный труд. Бессмертен я, // Тартюфы не умрут!", что придает комедии и вовсе какое-то вневременное звучание.