Современная проза

Норфолк – писатель весьма своеобразный, что было заметно и по первому его роману, но второй роман значительно более причудлив и тоньше устроен. Фантастики как таковой в романе почитай что нет – история Винеты в меру реалистична и скорее легендарна, нежели фантастична, а Амалия – девочка, подсчитывающая травинки и систематизирующая изменчивые характеристики бога… ну, это просто чудо. Черты времени (первой четверти пятнадцатого века) выписаны весьма ярко, при этом узедомское время действия мне представлялось скорее веком тринадцатым, настолько материально и духовно убогим описан быт островитян и монахов, что лишь к концу главы начали закрадываться подозрения. Очень хороши внутренние истории (Балтийского моря, крысиных войн в Риме, сыновей Эри), отлично выписаны и краткие эпизоды (например, папская охота). Бойня в Прато – ключевой акт, приводящий в движение весь сюжет романа – подана в воспоминаниях и полунамеках, без чрезмерного в количественном отношении натурализма (к своему стыду, об истории этого города, весьма крупного и в нынешнее время, я узнал именно у Норфолка).

При этом поразительная объемность, насыщенность текста резко контрастирует с образом главного героя. Сальвестро-Никлот все повествование остается безликим центром притяжения внимания читателя, и личность его проявляется лишь внешне, в задуманных, совершённых и несовершённых поступках да в высказанных суждениях. Сальвестро-личность лучше всего представлен в скупых декорациях Узедома, а в ярких Италии и Гвинее он сжимается и приобретает черты исключительно технического протагониста, поскольку описываемые события должны с кем-то происходить. Его спутник Бернардо имеет значительно больше характерных черт, хотя и является всего лишь здоровенным олигофреном, да и эпизодически появляющиеся малозначительные персонажи в абсолютном большинстве своеобразны и великолепно изображены поведенчески. Крестьяне, монахи, солдаты, нищие, торговцы, карлики, соглядатаи, поэты и прочая публика появляются и исчезают почти мгновенно, но при этом обогащают и углубляют рассказываемую историю. Конечно, история Сальвестро образует основу романа, но именно образы иных персонажей и вложенные повествования придают произведению художественную ценность.

Однако психология действующих лиц не является сильной стороной Норфолка, который скупо описывает внешние проявления чувств и мыслей персонажей, характеризуя их внутренний мир весьма неохотно. Слабо раскрыт Йорг, одно из важнейших действующих лиц, равно как и его сподвижник Ханс-Юрген. Полковник (капитан) Диего обрисован небрежными штрихами, вследствие чего его финальное сумасшествие оставляет неверное ощущение старческого слабоумия. Эусебия-Уссе чужда не только своим спутникам, но и читателю. Выведен за скобки Руфо, но от этого его образ только выигрывает. Однако среди второстепенных персонажей хватает и выписанных характеров. Помимо Бернардо, это сам папа Лев X, испанские и португальские дипломаты, Эвальд, брат Герхард – возможно, простые характеры даются Норфолку значительно легче.

Выходит, у Норфолка великолепно получаются образы, описания, которые дают картину, внешнее представление об описываемом процессе. Персонажи удачны, когда их роль сравнима с ролью персонажей картины – выхваченные в определенный момент, зафиксированные, застывшие в нем и неизменные. Персонаж, требующий развития, изменяющийся внутренне, не близок автору, и выполняет в основном техническую функцию – фокусировать внимание читателя, двигать сюжет.

А носорог – это лишь повод. Объект тонкой политической игры, предмет невероятных слухов, папский каприз, мертвое животное (две штуки).