Рассказы

Прочитавши восемь рассказов Павла Корнева, я полагал, что с этим автором всё ясно. Но вдруг в одном из отзывов читаю фразу: «незаурядного мастерства Автора...» И взяло меня сомнение, вещь-то свеженькая, к тому же, опубликованная. Может быть, всё-таки пробило автора на литературу? Отыскал в интернете текст, начал читать...

Нет, не пробило. Все наборы ляпов и ошибок, что сопровождают писания начинающих авторов и упёртых графоманов. Начиная с грамматических ошибок (это в опубликованной-то повести!) и кончая полным отсутствием чувства слова. Так, в первой половине повести автор упорно употребляет слово «бренди» в среднем роде, затем, опомнившись, переходит на мужской.

Как и все МТА Корнев ужасно любит придавать словам значения, которых у них нет. Словом «алхимик» он обозначает эксперта-криминалиста, «мистик» у Корнева -- жрец, «служивый» -- полицейский.

Штампы: в качестве примера можно приводить всю повесть целиком. Не нашёл ни единого свежего, оригинального сравнения. Зато уж, например, глоткИ все до одного -- добрые, даже если герой глотает чистую воду.

Повторы типа: нужный человек за нужным столом, -- встречаются в изобилии.

Антураж:В портовой таверне подают разбавленное пиво, прокисшее вино и тухлую рыбу. Представляю, как в эту таверну вваливается толпа подвыпивших моряков, а им подают разбавленное пиво и тухлую рыбу. Никакое знакомство с губернатором от кружки летящей в голову, не спасает. Пиво в таких заведениях может быть настоянным на окурках, но непременно крепкое. Писца узнают по чернильным пятнам на ладони. Это как? Перо сщёлкивается большим и указательным пальцами левой руки. Там и будут пятна, а на ладони пятна разве что у школяра, имеющего двойку по чистописанию. Матросы в таверне режутся в орлянку -- простите, автору известно, что это за игра? Я всегда был пай-мальчиком, но шкета, полагающего, что в орлянку можно играть сидя за столом, я раздену, дав ему три кона вперёд. Прошу заметить, это ляпсусы, выбранные из первой сцены первой главы. Дальше я зажмурил все органы чувств и принялся прыгать черед строчки, стараясь не обращать внимание на изрядную графоманию Автора.

Особо радует манера автора строить диалоги:

-- Благодарю за известие, -- начал подниматься юноша.

или вот:

Роговая пряжка треснула по середине. -- А вы?

Я посередине не треснул, хотя и был к этому весьма близок. Зачем автору непременно надо строить диалог безграмотно, я понять не могу.

Что касается сюжета, я его, конечно, дожевал, только для того, чтобы иметь моральное право написать правду об этой истории. Впечатление: «Я так и знал, что дело этим закончится». Конечно, знал не с первой страницы, а с той минуты, как карту приносят ростовщику. Причём ясно было, что ростовщик-таки убьёт своего противника, но и сам сгинет на острове. Как известно, на острове сгинул, преодолевший все трудности, герой повести А.Громова «Вычислитель». Разумеется, не украсть такую концовку было невозможно. А конкретный способ, каким ростовщик разберётся со своим врагом, стал понятен в ту секунду, как он убил крысу. Все мы знаем фразу Станиславского о висящих на стенах ружьях, но нельзя же ружья развешивать столь топорно. Это, всё-таки ружья, а не топоры.

Вот, пожалуй, и всё. Множить примеры ляпов и глупостей можно ещё долго, но нужно ли? Что касается меня, то на фразы о «незаурядном мастерстве Автора» я больше не куплюсь. Если автор графоман, то это надолго.