Социальная фантастика

«Жизнь человеческая шумна, яростна и... ничего не значит». Такие слова я прочитал в одной аннотации к роману У. Фолкнера «Шум и ярость». И эти же слова пришли мне на ум когда я читал «Времетрясение». Кажется, именно на эту тему рассуждает Воннегут и в своем романе, рассуждает в свойственной ему манере парадоксальной фантастики, то наполняя её интонациями иронии и сарказма, грубоватого юмора, то нарочито бесстрастно. Я бы сказал, что в этом романе он не внес ничего нового в своё творчество по сравнению с прежними и лучшими, на мой взгляд, вещами, такими как «Бойня номер пять», «Колыбель для кошки», «Дай вам бог здоровья, мистер Розуотер». Узнается «фирменный» «телеграфно-шизофренический» стиль. Но, пожалуй, здесь автор наиболее откровенен с читателем, сообщая ему разные семейные подробности и т.п. Но это не исповедь. Воннегут почти никогда не говорит непосредственно о чувствах людей, но лишь точно фиксирует обстановку и факты, хотя бы и вымышленные, при этом весьма сдержанно (в смысле эмоциональности) высказывая иногда своё отношение к ним. Подобно Сократу он исподволь предлагает читателю самому сделать все «выводы». Из текста видно, что его автор – человек, который абсолютно не заботится о вежливости и «политкорректности» когда желает сказать читателю что-то, что он считает важным. Он может даже заметить мимоходом, что Килгора Траута не существует в действительности! Искренность – та черта, за которую иному писателю простятся и какие-то литературные огрехи. Впрочем, к Воннегуту это мало относится. Он, пожалуй, один из немногих авторов, чтение которых никогда не бывает утомительным. Рассказы Траута, однообразные по форме и напоминающие карикатуры на низкопробную НФ, всегда оригинальны и остры. И во «Времетрясении» и всех других вещах Воннегута меня поражало его умение говорить о высоком без пафоса, о грустном без горечи, а о веселом вообще не говорить, не впадая при этом в меланхолию и депрессию, продолжая жить, писать книги. Иногда мне представляется, что Воннегут всю жизнь писал один единственный и неповторимый роман, который, как и человеческая жизнь, имеет предел, но который никогда не может быть закончен. Не суть важно, написал ли Воннегут все свои книги сам, или же он только вытаскивал рукописи Килгора Траута из «мусорного бака без крышки, прикованного к пожарному гидранту, что напротив Американской академии искусства и словесности». Всё равно нужно быть благодарными К. Воннегуту за то, что и не без его трудов мы, как и он, умеем «находить в хороших книгах, иной раз очень смешных, что-то, что придает жизни смысл, несмотря ни на что».