Современные любовные романы

Подозревала, что расхваленный «один из самых популярных авторов Франции» не зайдёт мне так же, как и Марк Леви — и не ошиблась, увы.
Книга плоха просто всем:
1. Рваным сюжетом, в который автор постарался впихнуть всего по максимуму: тут у нас и мистика, и приключения, и любовный роман, и литературоведение для чайников, и остросоциальненькое про неблагополучные районы и страдающих детей, и медицинский процедурал, и — вообще ни к селу ни к городу — приключения несчастной книги, которая попутешествовала по миру, попутно рассказывая читателям куски чужих биографий. Вот это что было вообще? К чему? Чтобы что? Штрих красивый и сентиментальный, но до же чего же ниочёмный, святые лепреконы.
2. Картонными беспомощными слюнтявыми героями. Где тот решительный мальчик, который в 13 лет спас подругу единственным возможным и неизбежным способом? Как он мог через двадцать лет превратиться в соплежуйного рохлю? Вот этот хлюпик Мило был членом жестокой банды? Кароль двадцать лет носила в себе детскую травму, и всё рассосалось лишь после одного разговора и недели на подумать?
Особенно добивает русский миллионер, который, застигнув свою пассию с любовником в им же подаренной квартире, просто разворачивается и молча уходит. Внутренний Станиславский разбивает лоб об фейспалм.
Впрочем, у автора просто не хватает пороху или умения на отрицательных героев: даже роковая Аврора оказывается всего лишь несчастным котиком, которому просто скучно.
3. Изобилием брендов, «звёздных» имён, названий и — омг, да запретите уже им это делать, ну! — подробным описанием одежды героев, с цветами и тканями, от трусов до шляп.
4. Пошлой приторностью описаний и сюжетных ходов: если героиня — то непременно тонкая-гибкая-загадочная-чувственная-ранимая, если героя надо показать интеллектуалом — то он будет слушать джаз и любоваться Шагалом, если звёздная тусовка — непременно пресыщенная и «ах, вне экрана они совсем не такие лапочки!», и так далее и тому подобное. Я будто съела в одно лицо суперсладкий шоколадный торт с кремом на сгущёнке, политый вареньем.
5. Финалом, который из романтичного «Между небом и землёй» на скорую руку стряпает лолшто? (ну хоть не наркоту в багаж на границе подбросили, и то хорошо, хотя если бы Том убился об ту машину, выпрыгнув из окна, тоже годно бы вышло, чё) да ещё и тянется невыносимые десять шизострадательных страниц и почти год жизни героев. И действительно, просто подойти и поговорить — это скучно, неромантично и не наш метод. А поставить точку там, где её действительно стоило бы поставить — ещё более не наш метод, спасибо, месье Мюссо, что всё же хоть поставили.
6. Фиговой редактурой. Пляжная простыня превращается в полотенце; рядом с супермаркетом в центре города, оказывается, находится общественная помойка; ну и самая вишенка на тортике и одновременно бич большинства современных изданий: больше местоимений богу местоимений и уверенность, что если написать в русском тексте что-нибудь английскими буквами, то это стильно и атмосфЭрно, а не банальщина и фу.

Тем не менее что-то в книге есть, какая-то изюминка, которая не даёт её просто закрыть и убрать из читалки — может, как раз вот эта авторская куча-мала. И всё же не покидает ощущение, что я прочла французский клон Дарьи Донцовой, пусть и менее плодовитый.