Классика

Мне очень понравилось это произведение, ведь этот небольшой роман дает повод порассуждать на разнообразные темы. Сюда можно включить и проблему отношений человека и его Создателя, и ответственность ученого за свои эксперименты, и самоуверенное и горделивое поведение умных/ученых людей, и эгоизм с самоотречением, и отношение к уродливым людям . Я подозреваю, что сюжет так или иначе всем известен, поэтому не буду на нем отдельно останавливаться.

Первое, что бросается в глаза при чтении книги - язык повествования. Он очень тягучий и размеренный, как и у большинства английских произведений конца 18 – начала 19 века. Здесь каждое предложение выверено, каждое его слово несет смысловую нагрузку. В начале чтения (особенно на английском языке) от непривычки (после современной прозы) часто теряешься в длиннющих предложениях, содержащих множество причастных оборотов. Однако довольно быстро все сглаживается и читается, как по маслу.

Структура произведения представлена в виде frame narrative, как говорят англичане (не уверена, как этот термин звучит на русском языке). То есть, книга состоит из писем одного морехода к его сестре, в которых он описывает историю Виктора Франкенштейна, изложенную им самим, которая в свою очередь также включает рассказ созданного им монстра. Таким образом, читатель как в глухом телефоне получает не обязательно правдивую и объективную картину событий, а наоборот сомневается в субъективном восприятии рассказчика. Мне такой ход очень понравился, и я с воодушевлением ждала концовки, чтобы уяснить себе, на стороне какого из своих героев стоит сама Мэри Шелли.

Нужно сказать, что автор не разочаровала в этом плане. Я очень боялась, что Мэри будет обвинять монстра в том, что тот по природе своей ужасен и эгоистичен, что все его злодеяния не оправданны, и, что ему нужно было смиренно принять судьбу отвергнутого обществом создания, как это сделала несравненно чистая душой Жюстин Мориц. Почему я боялась такой оценки монстра самим автором кроется в том, что в моих глазах этот самый монстр - несчастное создание, брошенное на произвол судьбы, а Виктор Франкенштейн - унылый придурок тип, не сумевший взять на себя ответственность за содеянное.

Во время чтения романа в голове крутилась известная фраза:

"Мы в ответе за тех, кого приручили" Антуана де Сент-Экзюпери,

которую я переиначила, заменив последнее слово на "создали/родили". Как же несправедливо по отношению к своему созданию повел себя этот гений наук! Вместо того, чтобы объяснить, кем тот является, и привить ему лучшие качества, он обвиняет существо в уродстве, внешнем и душевном, и требует того сгинуть с глаз долой. Перекладывая такую картину событий на реальный современный мир, я вспоминаю об участившихся случаях того, как нерадивые мамаши бросают новорожденных детей в самых неожиданных местах, обрекая их на смерть от холода зимой и от обезвоживания жарким летом. К таким дамочкам у меня вопрос: зачем вообще было рожать? А если уж родила, почему бы не отнести дитя в ближайший приют, а не бросать, как мусор? Того же плана претензии у меня и к Франкенштейну.

Я заметила, что некоторым читателям показалась слишком уж неправдоподобной способность монстра к познанию и самосовершенствованию. У меня не вызвало это никакого негодования, ведь монстр - существо фантастическое. Меня больше поразило то, что автор указывает на его изначальное стремление к доброте, состраданию и взаимопомощи. Позже общество ожесточило его, и последовала вполне оправданная месть. В этом плане мне этот монстр напомнил Игуану Оберлуса из книги Альберто Васкеса-Фигероа "Игуана" .

Интересно еще порассуждать над названием произведения. Как я поняла, Франкенштейн предстает в роли Прометея, потому что, сделав прорыв в науке - подарив человечеству огонь - он впоследствии переживает страшные мучения. Однако, дар Прометея принес несомненную пользу людям, тогда как Виктор отговаривает любого повторить его опыт.

В общем и целом, книга понравилась тем, что побудила меня поразмышлять и определить свое отношение к некоторым явлениям. Очень рада, что наконец познакомилась с оригинальной историей Франкенштейна.

P.S.: кто-нибудь заметил, куда делся последний живой брат Виктора, Эрнест?