Фантастика

День читателя или как Владимир Георгиевич Владимирович из меня сало готовил

Хлопнул обложкой, задвинул книгу на полку. Достаю сигарету из пачки, слушая приятный шелест фольги. Подхожу к окну. Белизна слепит глаза. Хороша зима русская, словно простынёй снежной застилает нас, погружая в сон. Открываю окно, закуриваю, привычно осматриваю двор. По дороге прокатывается спелым помидором красный мерседес. Морозец щиплет щёки и подёргивает меня за нос. Начинаю пританцовывать и чаще затягиваться. Мороз раззадоривает меня, заигрывает со мной своими тощими пальцами. Я кокетливо отбиваюсь, пытаясь не замёрзнуть.
Можно было бы просто открыть форточку, но я не могу сдержаться. Хочется насладиться ещё свежим, совсем юным морозом. Тяжёлые зимние одежды теперь в диковинку нашим телам. Куртки и дублёнки ещё не засалились и послушно дожидаются в чуланах. Всё, яростно докуриваю, выкидываю окурок. Сам немного продрогший и от того возбуждённый, закрываю окно. Растираю своё тело руками, спешу на кухню. Нет, сначала в душ. После такой книжонки следует хорошенько помыться, смыть с себя все выделения. Сорокин, всё-таки, странный писатель. Тут даже не мыться хочется, а содрать с себя кожу. Настолько становится противно и мерзко, да и в голове что-то щёлкает, сбивая монотонную работу, казалось бы, слаженного механизма...Ладно, иду мыться.
Открываю дверь, выхожу в коридор. Бетонная кишка, обтянутая предметами советской утвари, пестрит звуками. Из комнат кричат дети, пыхтят пенсионеры, гипнотически бубнят телевизоры. Я снимаю комнату в коммуналке на Проспекте Асахары. Соседи мои - старики и несколько молодых семей. Вот такая сталинская коммуналка, на Проспекте Асахары. Молодым не позавидуешь, даже старики им не завидуют, но ненавидят. Денег, как известно, не хватает. Работать, как водится, не охота. Что-то делать, как ни прискорбно, надо. Сейчас мы все здесь, но каждый из нас воспринимает эту квартиру как перевалочный пункт. Самые древние отправятся отсюда к праотцам, молодые-в ипотечные ячейки-студии и жизнь пойдёт по-новому...

Двое моих друзей уже получили свои площади. Один после армии ушёл в ФСБ, оттуда в ФСО. Пришлось выложить много денег и поднять все имеющиеся связи, прежде, чем осуществить этот полёт его мечты, ну да ладно, зато теперь счастлив в достатке.Сторожит властителя нашего. Кто сказал, что инженер человеческих душ - это писатель? У нас есть всего один архитектор страстей наших - Володька. ВЛАДИМИР! Как гордо звучит это имя. Даже город такой есть. Старикам лишь нехорошо от владимирова блага, да панкам всяким, ну дак они что? Они - наросты на теле нашем, недолго им осталось! Второй друг - тоже силой не обделённый, по другую сторону реки встал. Хотя по характеру такой же. Ну это неудивительно, души то обе один инженер проектировал. Теперь вот, вся страна стоит на них, словно на сваях. Бандит, в общем. Говорит, не пошёл к ментам, потому что форму носить не любит, а мерседесы и у братвы есть.
На кухне отрезаю кусок батона, мажу масло, не торопясь пережёвываю. Рядом жирная старушка жарит жирную картошку, коптя потолок кухни: вытяжка у нас не работает. Не люблю торчать на кухне, и угла тут своего не вижу. Всё измазано-помечено чужими клешнями. Хочется водки, вдогонку бутерброду, но водки нет, нет и денег на неё. А выпить хочется, за владыку. Тостами своими прославляю и прошу. Надеюсь, что поднимут Рассеюшку нашу молодцы добрые. Молюсь словно я... И кирилловому двору не забываю помолиться. Всё-таки наместники Иисусовы. Дожёвываю, зачем-то отряхиваю руки, бегу мыться.

Продолжение рецепта